Гонка на Олимпиаде в Лондоне глазами братьев Браунли

TRILIFE.RU
2014
7
2013-10-21T08:01:33+04:00

Мы готовим к изданию книгу братьев Браунли. Хочу поделиться главой, в которой они рассказывают о том, как проходила их самая главная гонка в Лондоне, в которой Алистер выиграл золото, а Джони бронзу. 

Алистер Вот мы и пришли к тому, с чего начали: два брата стоят плечом к плечу, а мир и все, кто им дорог, смотрят на них. Одиннадцать тридцать, седьмое августа 2012 года. Узкий голубой понтон над озером Серпантейн. Пронзительный стартовый сигнал и мы ныряем в темные воды. Вынырнув, мы начали быстро грести и претворять наш тщательно обдуманный план в жизнь. Мы постарались сделать его предельно простым, потому что на такой ответственной гонке можно легко все усложнить. Наш друг по тренировкам Ричард Варга из Словакии хотел прорваться в основную группу на первом этапе, и мы хотели того же. Он планировал лидировать в гонке после плавания, но при этом знал, что если он перестарается и выйдет самым первым из воды, то на велоэтапе далеко не уедет, потому что ему одному придется взять на себя всю работу, пока другие будут ехать командой. Если он проплывет достаточно быстро, но при этом мы успеем за ним, то сможем подменить его на велоэтапе. В результате мы пришли к компромиссу — он отработает во всю силу до первого буя, дождется, пока кто-то сядет ему на пятки, неважно кто именно, и тогда продолжит плыть. Мы пообещали держаться рядом, и сдержали слово, хоть старт выдался как никогда неистовым. Ричард точно рассчитал свою скорость, и даже немного оплыл первый буй, посмотрев украдкой, плывет ли кто за ним.  Прежде чем вы начнете задаваться вопросом, что за темные делишки мы затеяли, я отвечу, что это была всего лишь логика. Такая тактика лучше всего подходила Ричарду, он это делал в свои интересах. Получилось так, что его интересы прекрасно совпали с нашими. Плавательный этап проще от этого не стал. После первого буя мы оба должны были хорошо поработать две сотни метров, потому что наши позиции отодвинулись до пятнадцатой и шестнадцатой. Нам пришлось обогнать большую группу соперников, чтобы выйти в первую пятерку и осуществлять свой план дальше. Нам оказалось на руку то, что некоторые из парней, плывущих впереди, совершили классическую ошибку триатлонного плавания и выдохлись, слишком быстро проплыв первые триста метров. Раз такое случилось, у них оставался один вариант – садиться на пятки, все хотели плыть за Варгой, а я плыл сразу за этой группой.   Джонни
Я был в первой пятерке, Алистер устроился у меня в ногах. Я для него был личным грегари. Я тащил его на себе весь плавательный этап.   Алистер Я мог плыть рядом, но так было бы тяжелее нам обоим. Я пропустил Джонни вперед. В принципе этап прошел довольно чисто, грубого мухлежа не было. Александр Брюханков был справа от меня и очень быстро начал, я устроился за ним, потом ко мне подплыл Джонни. Если бы это был не мой брат, я бы дал разок пяткой в лоб, чтобы отстал, если бы я был кем-то другим, Джонни проплыл бы по мне. Мы плыли с краю, поэтому не застали всего безумства.   Джонни Выйдя из воды, я оказался оглушен звуками, но чувствовал себя хорошо. В первой транзитной зоне сложил шапочку и очки в корзину, снял гидрокостюм, надел и закрепил шлем, схватил вел и вперед, вперед, вперед к линии посадки, сел на велосипед и погнал. В транзитке я делал все, как обычно, мне даже не могло прийти в голову, что я что-то напутал. Не было никакого объявления, никто на трибунах, даже мама с папой, не имели малейшего представления о том, что случилось. Но вдруг маленькая буква «п» загорелась напротив моего имени на информационном табло, что означало «пенальти». Нам показали табло с номером 31, когда мы проносились мимо. Сначала я подумал, что это моему брату. Я ничего такого не сделал, с чего им вдруг меня штрафовать? Я выругался. Потом глянул на правую руку — 31, и выругался снова. Это означало, что я должен был остановиться на пятнадцать секунд во время бега. Вот так встать, сбиться с ритма, пока остальные пробегают мимо. Штрафы часто назначают за то, что ты не положил свои вещи в корзину. Я был уверен, что все сделал правильно и еще специально перепроверил. Все сложил, посмотрел, надел шлем, посмотрел снова. Все в порядке. Я даже Алистеру сказал перед стартом: «Неважно, как будет, главное — не получить штраф».  Когда мы проносились мимо одного из тренеров, я закричал: «Где я ошибся?». Он связался с Беном Брайтом, который стоял в другой стороне трассы, и когда я проезжал мимо него, тот показал мне табличку с ответом: «ЛИНИЯ ПОСАДКИ».  Я так и не видел записи, на которой якобы зафиксирован момент, когда я оторвал ноги от земли до стартовой черты. Ее видел Малкольм, и нарушение там мизерное. Ему в доказательство продемонстрировали фотографию, на которой оно четко видно, но полностью видео с того угла показано не было, поэтому мы не узнаем, сколько других спортсменов кроме меня совершили подобное нарушение.   Я всегда думал, что как только переднее колесо заходит за линию, все в порядке, можно ехать, но нет — ты должен полностью пересечь ее и только тогда трогаться. Должен сказать, что линия посадки никогда раньше не была такой толстой. Я не пытался умышленно запрыгнуть на вел раньше времени и в любом случае я от этого ничего не выигрывал, абсолютно ничего. Моя первая реакция была простой: «Какого хрена!». Потом включилась логика, кого я мог обогнать за пятнадцать секунд? Алистера, наверное, нет. Гомеса? Что ж, я легко обогнал его на двадцать секунд в беге за месяц до этого в Кюцбуэле, выходит, что да. А сейчас я еще в лучшей форме. Брюханков? Да. Я начал прокручивать в голове варианты. Может, пятнадцать секунд не так уж и много. Это могло раскрепостить меня, потому что выбора не было, я был обязан бежать быстро. И снова гнев: «Чертов союз триатлона! Не хотите, чтобы мы взяли золото и серебро, что ж, а мы еще поборемся». Все это произошло на втором круге велоэтапа. На третьем круге началась паника. Что если я сейчас приду четвертым, отстав на две секунды? Что если я проиграю серебро на четырнадцать секунд? Ирония судьбы меня поразила. Одержимый пунктуальностью Джонни Браунли был оштрафован за то, что поторопился.

Алистер
В начале велоэтапа мы впятером ушли в небольшой отрыв, что было идеальной ситуацией в любом случае. Если мы удерживаем отрыв, то все хорошо, тем более двое из нашей группы бегают медленнее нас. Если нас догоняют, то только ценой очень больших усилий, а это значит на беговой этап энергии у них не остается.   Даже, когда нас догнали, в группе было всего двадцать два человека, это редкость. Мы точно знали, как организуем велоэтап со Стью Хайесом и Варгой — так, как тренировались весь июль в Санкт-Морице: одной линией, по тридцать секунд лидируем. Мы не перерабатывали, но тем не менее заставили помучиться наших преследователей. Под аркой Веллингтона, мимо Холма Конституции, вокруг Букингемского дворца. Мы лишали шансов многих потенциально хороших бегунов. Каждую минуту мы убирали возможные помехи и увеличивали преимущество в свою пользу. Вы спросите, если мы такие сильные бегуны, почему мы так выкладывались на велоэтапе, вместо того, чтобы просто хорошо пробежать. Ответ простой, шанс победить в беге равен пять или шесть к десяти. Тогда как если вымотать своих соперников на велоэтапе, эти шансы увеличиваются до восьми, девяти. А именно это и нужно на Олимпиаде — сделать гонку своей. Только на одном коротком участке трассы шум немного стихал, и мы могли переброситься советами и подбодрить друг друга, это было сразу после транзитной зоны на мосту через озеро. Там не было зрителей, но как только мы выезжали на берег, рев толпы снова оглушал. Времени почти не было. Я слышал, как Джонни крикнул: «Зашибись, мне штраф!». Снова гул, снова погружение в себя. Следующий круг, крохотный отрезок тишины: «Не волнуйся, Джонни. Все будет хорошо». Обратно в коридор шума. Стью снова с нами: «Давай, Стью. Не дадим нас догнать!». Стью выкладывался. Он отлично справлялся со своей ролью. Сейчас уже не было никаких сомнений в его назначении, в решении федерации триатлона. Он держал высокий темп, контролировал группу, он все делал в лучшем виде. Мы многим ему обязаны. Ближе к концу я сделал хитрый ход. Я заметил, что Стью уже тяжело, а нам грозили несколько атак, тогда я вышел вперед один, чтобы дать всем новый повод поволноваться. Если бы мне удалось вырваться, отлично, если нет, то им пришлось бы догонять меня, а это заставило бы их помучатся, так и получилось.   Джонни
Снова включилась логика. Я должен остановиться на пятнадцать секунд во время бегового этапа в конце одного из четырех кругов. Но когда? Бен Брайт показал мне табличку: «ШТРАФ ПОСЛЕ 1 КРУГА». Ладно. Встану после первого круга. Так мы могли быстро начать, выйти в отрыв на десять секунд, заставить их догонять, и потом, когда они устанут, обогнать. Просто небольшой обгон. Мы оставили велосипеды, натянули кроссовки во второй транзитной зоне, и тогда я поклялся, что не оставлю никому шансов на беге. Мы с Алистером и Гомесом побежали. Я почувствовал сильный встречный ветер, посмотрел на большую группу преследователей и изменил решение. Если я остановлюсь сейчас, то мне придется бежать одному и они меня обгонят. Посмотрим, как пойдет. И я побежал дальше. Второй круг, та же группа, тот же ветер. Гомес так с нами и бежал. В Кицбюэле я рано и легко обогнал его, даже не прилагая особых усилий. Я оглядывался назад, зная, что мы бежим быстро, что другие не успевают, но он по-прежнему бежал за нами: «Отвали! Отстань! Убирайся!».   Алистер Я был удивлен, что Гомес до сих пор бежал с нами, но меня это не волновало. Когда ты так часто соревнуешься с кем-то, как, например, мы с Гомесом, то знаешь, как он бежит, даже если не видишь его. Слышишь его дыхание, звук шагов. Только не в этот раз. Мы не слышали собственного дыхания и шагов, не говоря уже о чьих-то еще. Первый круг был очень быстрым. Как получилось, что Гомес все еще тут? Почему Джонни сейчас отстает? Обычно это происходит только сразу на старте или перед самым финишем. Это значило, что я усилил давление. Я подумал, как бы у Гомеса не было в запасе какого-нибудь маневра. Я знал, что на четвертом или пятом километре он рванет вперед, и это определило мою тактику. Я не испугался, я хотел борьбы, настоящей гонки, такой же, которая всегда была в Голд-Косте. Ноги были в полном порядке. Вдруг на спуске я понял, что ушел в небольшой отрыв. Молодец, Алистер, теперь поработай, нужно его сломать, нужно победить...   Джонни Третий круг. Хороший отрыв. Я не стал дожидаться финального круга, и остановился. Финиш не за горами. Сейчас. Я забежал в штрафную зону, там была Эмма, наш физиотерапевт, они кричала: «Посмотри на меня, Джонни! Успокойся! Посмотри на меня!». Стало тихо. Я смотрел на часы. Оставалось восемь секунд: «Ни хрена себе, как быстро». Пока я смотрел на часы, казалось, время тянется дольше. Секунды ползли. Давай, давай... Четыре. Три. Если я выбегу раньше, кто-нибудь заметит? Два. Учти, первые полкилометра будут ужасны. Один. Давай, Джонни. Пошел! Пошел!   Алистер На последнем круге рев толпы так усилился, что у меня зазвенело в ушах. Мы думали, что знаем, чего ждать от болельщиков на Олимпиаде в собственной стране, потому что на прежних стартах в Гайд-парке тоже было много людей, которые оказывали нам отличную поддержку, но в этот раз мы были потрясены, мы даже не могли представить, что так бывает.      Тот мост был единственным крошечным отрезком, на котором мы могли почувствовать себя, жесткий неприятный асфальт под ногами, мучительный пологий подъем. Это был короткий момент пока толпа снова не подхватывала нас и не несла дальше. Пробегая мимо толп болельщиков, я странным образом замечал знакомые лица — школьных друзей, которых не видел лет шесть, слышал голоса из прошлого, замечал форму нашего старого клуба «Бингли Харрис». Родители, моя девушка Флик, агент Ричард сидели на главной трибуне с северной стороны озера, прямо перед транзитной зоной и финишной чертой, но вдруг крики для меня смолкли, я остался один на один с собой.   Джонни
Я чуть не запнулся, выходя из штрафной зоны, чуть было снова все не запорол. Но через несколько шагов я понял, что все не так уж плохо. Я подумал, что может быть эта остановка даже пошла мне на пользу. Перед тем, как остановиться, я знал, что опережаю французов, борющихся за четвертое место на двадцать семь секунд. Значит сейчас я лидирую на двенадцать. Ладно, скажем, я просто немного замедлился, будет видно секунд через десять. Так. Какое время меня устроит на этих финишных двух с половиной километрах? Я знал, что бежать нужно быстро. Я знал, что если французы не догонят меня до половины круга, они уже не поверят в то, что это может произойти, поэтому я поднажал. Пробегаю мимо Глена. Табличка: «16 СЕКУНД». Шестнадцать секунд! Я снова ушел в отрыв! Продолжаю. Остается еще один километр. Тут уж нельзя им позволить меня догнать. Но как я узнаю, что меня кто-то догоняет? Обычно в такие моменты слышишь шаги соперников или их дыхание, но поддержка британских болельщиков не ослабевала. Услышать что-то кроме нее было невозможно. Оставался вариант оглянуться, но ряды зрителей у ограждений были такими плотными, что я никого не видел.   Алистер Я оглянулся. Гомеса не было. Мне оставалось еще два километра и я услышал, как один из тренеров крикнул: «Семь секунд!». Семь секунд отрыва на два километра? Хорошо, я знаю, что могу, но нужно работать — четыре секунды на километр слишком легко проиграть. Я ускорился в последний раз. В голову начала закрадываться мысль, которая постепенно крепла: «Сейчас я стану олимпийским чемпионом. Сейчас я стану олимпийским чемпионом...» Гони ее, Алистер, не надо раньше времени. Отрыв увеличивался, но я еще боялся все испортить. Два года назад на этой же самой трассе я упал в обморок, когда до финиша было рукой подать. В этот раз я не буду рисковать. Я должен сохранять ясность ума и держать баланс этой тонкой грани между быстрым бегом и таким быстрым бегом, из-за которого могу все разом потерять.   Джонни Восемьсот метров до финиша. Только не четвертым. Только не четвертым. Всего пятьсот метров. Давай, всего пятьсот метров. Сейчас уже ничего не может случиться...   Алистер Я на финишной прямой. Перед глазами все плывет, я перестарался, кажется я теряю контроль. Сознание помутилось. Впереди финишная прямая. Я замедляю ход, у меня на плечах флаг Британии. Я оглядываюсь. Гомеса нет. Никого нет. Поднимаю руки. Изнеможение. Эмоций нет, только усталость и смущение. Как я держу флаг, не задом ли наперед? Он лежит у меня на плечах. Черта. Я пересек черту. Я олимпийский чемпион. Я олимпийский чемпион!   Джонни
Четыреста метров. Сделай все, что можешь. Триста метров. Изо всех сил. Двести метров. В спину никто не дышит. Соперников за спиной нет. Сто метров. У меня получилось. Кулаки сжались. У меня получилось. Золото и бронза. Слава богу, все....

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

08:45, 21 Октября 2013
Интересно будет книгу почитать

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

09:28, 21 Октября 2013
Не забудьте в электронном виде, пожалуйста, для читателей не из России.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

09:43, 21 Октября 2013
Книга обязательно выйдет и в электронном виде

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

11:31, 21 Октября 2013
полезное напоминание что триатлон это спорт, а не шоу про красивые чувства, красивые велосипедики и гаджеты

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

13:06, 21 Октября 2013
"Если бы это был не мой брат, я бы дал разок пяткой в лоб, чтобы отстал" А мы еще жалуеся на контактное плавание у эйджиков)) Сколько все же страсти и тактики в триатлоне! Уже хочется скорее новый сезон)

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь

14:01, 21 Октября 2013
Стоит отметить, что оба брата выбежали 10 км. из 30 минут. А Джонатон даже со штрафом в 15 секунд. Очень-очень быстрое время.  

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, авторизуйтесь